О смирении архимандрит Клеопа

Архимандрит Клеопа (Илие). Что такое смирение?

Архимандрит Клеопа (Илие)

Брат: Я понял совершенно, преподобный отче, насколько вреден грех гордыни. Потому прошу вас, скажите мне, как мы можем избежать великой опасности греха гордыни?

Старец: Брат Иоанн, самая великая добродетель, спасающая нас от греха гордыни,— это смирение!

Брат: Но что такое смирение, преподобный отец настоятель?

Старец: На этот раз, брат Иоанн, ты задал мне очень трудный вопрос.

Брат: Но почему так труден этот вопрос, преподобный отче?

Старец: Вот почему, брат Иоанн, потому что эту высшую добродетель не может ясно выразить никто, кроме такого блаженного человека, который много преуспел, шествуя по пути своему вслед за Господом, и на деле дошел до вершины всех добродетелей. Ибо это высочайшее благо, то есть смирение,— таинственная сила, которую Бог подает человеку в увенчание всех добродетелей, то есть подает только совершенным! Но мне, грешному и слабому, еще и не приступившему ни к одной добродетели до сих пор, как мне говорить об этом и как показать, что такое смирение, которого Бог удостаивает только совершенных?

Брат: Преподобный отче, если вы говорите, что из опыта не можете сказать мне, что такое смирение, то прошу вас, скажите мне хотя бы то, что вы знаете о нем из поучений святых отцов и из Божественных Писаний.

Старец: Если братство твое ставишь вопрос так, то есть чтобы я сказал, что мне известно о смирении из святых отцов, то тем самым ты внушаешь мне, грешному, некое дерзновение — сказать хоть немного о дивной и высшей добродетели смирения. Послушай же, брат Иоанн, несколько свидетельств святых отцов о блаженном смирении.

Святой Исаак Сирин называет смиренномудрие ризой Божества, ибо Слово, воплотившись, облеклось в него[1]. То же говорит о смирении и божественный отец Ефрем Сирин: «Смиренномудрие есть одеяние Бога»[2].

Святой Иоанн Лествичник называет смирение сокровищем, хранящимся в бренных сосудах, и говорит, что никакое слово не может вполне изъяснить свойств этого духовного сокровища[3]. Этот же святой и божественный отец говорит, что смиренномудрие есть безымянная благодать души и только познавшие ее на собственном опыте, то есть в жительстве, только те знают ее имя[4]; что оно есть духовное учение Господа, которое достойные принимают в клеть своей души посредством ума, но словами изъяснить его невозможно[5]. Посему подумай, брат Иоанн, если столь великий и божественный отец, как святой Иоанн Лествичник, говорит, что смирение не может быть изъяснено словами, то как смог бы я, грешный и неразумный, сказать братству твоему, что такое смирение?

И все же из свидетельств этих божественных отцов мы можем представить себе в некоторой степени, сколь велика и бесценна эта превысшая и всечестная добродетель смиренномудрия. И надо довольствоваться тем понятием о неизреченной благости смирения, какое Благий Бог открыл нам через Своих святых, и не станем допытываться того, что выше нас, чтобы не выбрать для себя вред вместо пользы, по слову божественного Григория Богослова, который говорит, что «необузданное воззрение на горнее может и в пропасть ввергнуть нас»[6].

Брат: Преподобный отче, мне, человеку простому и короткому умом, кажется, что эти святые отцы говорят слишком возвышенно и слишком утонченно о смирении. Потому, преподобный отче, прошу вас, если можно, дайте о смирении несколько поучений более простых и более близких к моему разумению.

Старец: Брат Иоанн, если свидетельства о смирении этих трех святых отцов показались тебе слишком сложными и слишком утонченными и если тебе хочется более легких и понятных поучений о смирении, тогда почитай «Патерик», особенно главы 4 и 10[7], где найдешь среди прочего и это.

Некий брат спросил старца, говоря:

— Отче, что такое смирение?

И ответил старец, говоря:

— Смирение — это значит считать себя самым недостойным и самым грешным из всех и покоряться всем.

И спросил брат:

— Что значит покоряться всем?

Отвечал старец:

— Не стараться видеть чужие грехи, но видеть свои грехи и пороки и непрестанно молиться Богу о прощении[8].

Вот, брат Иоанн, поучение о смирении достаточно простое и легкое. Только да поможет нам Бог не забывать его и поступать так, как учит нас этот блаженный старец, то есть иметь перед глазами ума нашего всегда тяжесть грехов наших, оплакивать их и никого не осуждать.

[1] См.: Св. Исаак Сирин. Слова подвижнические. Слово 53. С. 364.

[2] Ср.: Прп. Ефрем Сирин. [Слово] 106. На слова, сказанные Господом… // Прп. Ефрем Сирин. Творения: В 8 т. М., 1994. Т. 3. С. 292, 293.

[3] См.: Прп. Иоанн, игумен Синайский. Лествица. Слово 25. § 2. С. 162.

[4] См.: Там же. § 4. С. 163.

[5] См.: Там же. § 41. С. 170.

[6] Ср.: Свт. Григорий Богослов. Слово 39. § 8 // Свт. Григорий Богослов. Творения: В 2 т. М., 2007. Т. 1. С. 454.

[7] В русском «Древнем патерике» см. главы 3, 14 и 15.

[8] Ср.: Древний патерик. Гл. 15. § 99. С. 298; § 24. С. 278; § 58. С. 288; Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. М., 1999. Об авве Матое. § 11. С. 316–317; Об авве Сисое. § 11. С. 468–469; Об авве Тифое. § 6. С. 516.

Переведа с румынского Зинаида Пейкова
Архимандрит Клеопа (Илие)

30 декабря 2010 года

http://www.pravoslavie.ru/put/43862.htm

Архимандрит Клеопа (Илие). Признаки подлинного смирения.

Брат: Я припоминаю, преподобный отче, что когда-то слышал, как вы говорили, что одно дело — смирение, а другое — знание себя. Потому очень просил бы вас сказать мне, если у вас еще есть время, каково различие между знанием себя и смирением, потому что мне кажется, что они одно и то же.

Старец: Так как ты вспомнил и об этом, то знай, что знание себя не то же, что смирение, но только ступень смирения. Чтобы понять это лучше, послушай святого Исаака Сирина, который говорит: «Не всякий, кто спокоен по природе, или благоразумен, или кроток, достиг уже ступени смиренномудрия. Но и того, кто пребывает в памятовании о своих падениях и полагает, что он смирен в мыслях, пока он не сокрушит своего сердца, вспоминая о них, и не низведет свое сердце и ум из помыслов гордыни, мы не сочтем смиренномудрым, хотя все это и достойно похвалы. Потому что у него еще есть помысел гордыни, и он не стяжал смирения, а только неким образом приближается к нему. Но истинно смиренномудрый — это тот, кто имеет в себе сокрытым что-либо достойное гордости, но все же не гордится, а считает себя землей, и прахом, и пеплом»[1].

Посему, брат Иоанн, как видишь, одно дело — смирение, а другое — знание себя. Кто достиг ведения своих грехов и немощей, тот смиряется в своих грехах и немощах. Но это не смирение, а знание себя! В то время как истинно смиренный смиряется по правде. То есть, имея все добродетели, считает себя ничем.

Брат: Прошу вас, преподобный отче, объясните мне, как кто-либо смиряется в грехах своих и как — по правде?

Старец: Но разве ты еще не понял, брат Иоанн? Мы ведь об этом и говорили.

Брат: Я понял, преподобный отче, но не вполне хорошо. Потому прошу вас, расскажите мне еще раз об этом.

Старец: Вот, брат Иоанн, как смиряется кто-либо в грехе: когда человек вспоминает о своих грехах, которыми он огорчил Бога, и при этом воспоминании к нему приходит раскаяние и великая скорбь, и он начинает сетовать и плакать с болью сердечной пред Богом, и от этого великого раскаяния и плача смиряются его ум и сердце. Так смирился евангельский мытарь, вспоминая о своих грехах: стоял поодаль в церкви, то есть позади всех, не смел даже глаз своих поднять к небу и, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне, грешнику! (Лк. 18: 13).

Посему, как видишь, брат мой, не совершенным смирением угодил мытарь Богу, но он оправдался пред Ним через знание себя. Но, как мы говорили и прежде, это знание себя не есть истинное смирение, а только одна из его ступеней. А истинное смирение есть только у тех, кто смиряется по правде, то есть только у тех, кто исполнил заповеди Божии и все добродетели, и все же считают себя непотребными рабами, как сказал Господь (см.: Лк. 17: 10). Таким был великий апостол Павел, который был восхищен до третьего неба и считал себя меньшим из всех святых (см.: Еф. 3: 8). Таким был блаженнейший патриарх Авраам, который после стольких добродетелей считал себя прахом и пеплом (см.: Быт. 18: 27), а также многие другие святые и праведники Божии.

Итак, теперь, думаю, ты понял, брат Иоанн, как смиряется кто-либо по правде и каков смиряющийся в грехах.

Брат: Преподобный отче, я попросил бы вас сказать мне, каковы признаки, по которым можно было бы распознать человека, имеющего истинное смирение?

Старец: На этот вопрос братства твоего послушай не мой ответ, но святого и божественного отца Ефрема Сирина, который говорит так об отличительных чертах человека, имеющего истинное смирение: «Он считает себя окаяннейшим из всех грешников, и что он ничего хорошего не совершил пред Богом; порочит себя во всякое время, и на всяком месте, и во всяком деле; не осуждает никого и даже не думает, что на земле есть кто-нибудь окаяннее и ленивее его; всегда хвалит и прославляет всех; он не судит, не презирает и не говорит плохо ни о ком и никогда; без повеления или без необходимости не говорит ничего и молчит всегда; а когда бывает спрошен, не хочет ли он сказать или ответить что, он делает это тихо, и редко, и как если бы его принудили к тому, и говорит стыдясь; не спорит ни с кем ни о вере, ни о чем-либо другом, и если хорошо скажет кто-нибудь, говорит и он так же, а если плохо скажет кто-нибудь, говорит и он так же, а потом добавляет: ”Ты знаешь”; всегда взор его опущен долу; он имеет перед глазами смерть; не размышляет попусту или о суетном и никогда не лжет; не противоречит тому, кто выше его; переносит с радостью оскорбления, клевету и лишения; ненавидит отдых и любит труд; не возмущает никого и не ненавидит никого. Таковы признаки и ведение истинного смирения. И блажен тот, кто имеет их, ибо он соделался обителью и храмом Божиим, и Бог вселился в него, и воином он стал Царства Небесного. Аминь»[2].

Итак, брат Иоанн, из этих свидетельств святого и божественного отца Ефрема Сирина, заслуживающих всяческого доверия, мы можем узнать во всех подробностях, каковы отличительные черты имеющего истинное смирение. И блажен тот, кого Бог удостоит в жизни сей этого блаженного духовного состояния, потому что таковой уже теперь перешел от смерти к жизни.

[1] Ср.: Там же. Слово 53. С. 369.

[2] Ср.: Св. Ефрем Сирин. Слово 125. О смиренномудрии // Св. Ефрем Сирин. Творения: В 8 т. М., 1994. Т. 3. С. 397.
Архимандрит Клеопа (Илие)
Перевела с румынского Зинаида Пейкова

23 марта 2011 года

http://www.pravoslavie.ru/put/45488.htm

Смирение святых.

Брат: Я бы еще спросил вас, преподобный отче, если вы не рассердитесь.

Старец: Не рассержусь, брат Иоанн, спрашивай все что хочешь.

Брат: Преподобный отче, а разве у святых было смирение?

Старец: Об этом, брат Иоанн, думаю, излишне и спрашивать. Но поскольку ты подумал о них, то знай, что от начала мира и доныне, кроме прочих своих добродетелей, они имели и смирение. Потому что без этой великой добродетели никто не смог стяжать спасения, и нет другой двери, кроме двери смирения, через которую кто-нибудь смог бы войти в Царство Небесное. Потому святой Иоанн Лествичник и назвал смирение «дверью Царства Небесного»[1]. А для закрепления сказанного доселе я приведу тебе несколько свидетельств из Священного и Божественного Писания.

Начнем со святого и блаженного патриарха Авраама. Он был великий святой и большой друг Божий (см.: Быт. 15: 6; Иак. 2: 23), ради веры своей. Ибо он был столь послушлив Богу, что, получив от Него повеление, поспешил принести в жертву единственного сына своего, Исаака (см.: Быт. 2: 1–10). Потому ради таковой его правой веры и ради совершенного послушания Бог благословил его, чтобы род его умножался на земле, как звезды небесные и как песок морской, и чтобы через него были благословлены все народы земли (см.: Быт. 15: 5; 22: 17–18). И много раз он удостаивался говорить с Богом и спрашивал Его о погублении Содома и Гоморры (см.: Быт. 18: 20–33). И вот, сподобившись такой благодати и таких благословений Божиих, блаженнейший патриарх Авраам не превознесся в сердце своем, но с великим смирением исповедуется пред Богом и считает себя прахом и пеплом (см.: Быт. 18: 27).

Однако не только в преблаженном Аврааме мы видим смирение, но и в потомках его. Например, в Исааке, сыне его, который явил великое смирение и послушание, неся на плечах своих дрова, на огне которых он сам должен был быть принесен в жертву Богу (см.: Быт. 22: 6). И через это послушание и смирение он стал прообразом Сына Божия, несшего на плечах Своих древо Креста, на котором Он принес Себя в Жертву для искупления всего рода человеческого.

Многое смирение мы видим и у внука Авраама, блаженного патриарха Иакова, тайнозрителя Божественных таинств, который был назван и Израилем, то есть избранным Божиим (см.: Быт. 32: 28), ибо и его слышим смиряющимся и говорящим, что он недостоин щедрот и благодеяний Божиих (см.: Быт. 32: 10).

Великое смирение видим и у Иосифа, прекрасного и премудрого. Ибо, будучи продан в рабство братьями своими (см.: Быт. 37: 27–28), он не воспротивился им. А позднее, когда он растолковал сон фараона, то не похвалился своей мудростью и благодатию, данной от Бога, но сказал: Не я, но Бог даст ответ для спокойствия фараона (ср.: Быт. 41: 16). А когда Бог превознес его в великую славу и поставил начальником над всей старой Египетской и когда братья, продавшие его, пришли, чтобы купить пшеницы, он не только не возгордился и не отомстил им в злобе, но и принял их с великой любовью и порадовал большими дарами (см.: Быт. 45: 1–18).

Великое смирение имел и досточудный и перенесший большие испытания Иов, который, увидев Бога, называет себя прахом и пеплом (см.: Иов. 42: 5–6).

Смирение видим еще и у Моисея, который удостоился видеть Бога в пламени огня, когда купина горела и не сгорала (см.: Исх. 3: 2–3), и который был послан вызволить народ Израиля из рабства фараону. Однако он ради видения Бога и ради своего призвания и избрания не превознесся умом, но, считая себя совершенно недостойным такого призвания, говорит со смирением: кто я, чтобы мне идти к фараону, царю Египетскому, и вывести из Египта сынов Израилевых? (ср.: Исх. 3: 11). И даже исповедует свою немощь пред Богом, говоря, что он косноязычен и непригоден для столь великого служения (см.: Быт. 4: 10), и просит Бога послать другого вместо него.

Великое смирение мы видим и у тех трех отроков, что были уведены в рабство в Вавилон вместе с пророком Даниилом и народом израильским. Они, хоть и были царского рода, жили в воздержании и девстве и питались одними овощами (см.: Дан. 1: 16). А когда увидели преславное чудо, совершенное Богом над ними, когда Он сохранил их невредимыми посреди огня в печи, раскаленной в семь раз более обычного (см.: Дан. 1: 19), то не вознеслись умом из-за этого преславного чуда и избавления своего, но с великим смирением сочли себя постыдными, и позорными, и недостойными раскрыть уст своих и славославить Бога, как написано: И ныне мы не можем открыть уст наших; мы сделались стыдом и поношением для рабов Твоих и чтущих Тебя (Дан. 1: 33). Затем, молясь, они говорят: Но в кротости и сокрушении духа да будем Тобою приняты (ср.: Дан. 1: 39).

Великое смирение видим также и у святого и праведного Гедеона, который, будучи послан Богом через Ангела избавить Израиль из рук мадианитян, говорит Ангелу: Господи! как я спасу Израиля? вот, и племя мое в колене Манассиином самое бедное, и я в доме отца моего младший (Суд. 6: 15).

Также святой и божественный царь и пророк Давид с великим смирением уничижает себя, называя себя скотом и червем и говоря: я скот пред Тобою (ср.: Пс. 72: 22), а в другом месте: Я же червь, а не человек, поношение у людей и презрение в народе (Пс. 21: 7).

Также и сын Давида знаменитый и мудрый Соломон смиряется пред лицем Бога, называя себя отроком малым и глупым (ср.: 3 Цар. 3: 7).

Так и великий пророк и ревнитель Божий Илия Фесвитянин, тот, кто дышал огнем, тот, кто горячей своей молитвой заключил небо, так что оно не давало дождя три года с половиной (см.: Лк. 4: 25), и так же молитвой и жертвой разверз небо, и выпал дождь на землю (см.: 3 Цар. 18: 41–45), тот, кто трижды низводил огонь с неба (см.: 3 Цар. 18: 36–38), кто молитвой воскрешал мертвых (см.: 3 Цар. 17: 19), кто разделил воды Иордана милотью своей (см.: 4 Цар. 2: 8) и вознесся на небо на колеснице, запряженной конями огненными (см.: 4 Цар. 2: 11), он, после стольких свершений, с великим смирением молился Богу и говорил: довольно уже, Господи; возьми душу мою, ибо я не лучше отцов моих (3 Цар. 19: 4).

Также и Иосия, царь Израильский, о котором Божественное Писание говорит, что он совершал дела благие и угодные Богу и во всем ходил путем Давида, отца своего, не уклоняясь ни направо, ни налево (см.: 4 Цар. 22: 2), и его видим весьма смирившимся пред Богом, за что он и принял обетование мира и благословение от Бога (см.: 4 Цар. 22: 19–20).

Великое смирение имел и святой пророк Исаия. Он, удостоившись увидеть славу Божию и Серафимов, предстоящих Богу, не превознесся сердцем ради этих великих и преславных откровений, но крайне смирил себя и с великим страхом произнес: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами,— и я видел Бога Саваофа! (ср.: Ис. 6: 5).

И пророк Иеремия, этот избранник Божий, освященный для пророчества еще во чреве матери своей, явил великое смирение, когда сказал Богу: о, Господи Боже! я не умею говорить, ибо я еще молод (Иер. 1: 6).

Великим смирением был украшен и Даниил пророк, муж желаний, исполненный благодати Божией. Ибо, будучи спрошен Навуходоносором, царем Вавилонским, может ли он разгадать сон, виденный им, и тотчас же растолковать его, он, пересказав царю сон и растолковав его, сказал с великим смирением: мне эта тайна была открыта не потому, чтобы я был мудрее всех живущих, но чтобы царю было дано разъяснение и чтобы ты мог узнать помышления сердца твоего (ср.: Дан. 2: 30).

Снова видим превосходящее все великое смирение того, кто стал вершиной пророков, великого Предтечу и Крестителя Христова, который, по свидетельству Самого Господа, был самым великим человеком среди рожденных женами и был больше, чем пророк (см.: Мф. 11: 9–11; Лк. 7: 26). Он, насколько превзошел по дару Божию и святости жизни своей других пророков и праведников, настолько большее смирение явил пред людьми и Богом. Ибо приходящим к нему креститься он говорил, умаляя себя: Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня, и я недостоин развязать ремень обуви Его (ср.: Мф. 3: 11; Мк. 1: 7).

Видишь, как велико смирение святого и божественного Предтечи и Крестителя Господа Христа? Ни один слуга, каким бы негодным он ни был и как бы ни презирал его хозяин его, все же не стал бы считать, что не может сделать даже этого — развязать ремень обуви его, то есть послужить своему хозяину, когда тот захочет снять обувь свою. А божественный и великий пророк Иоанн даже эту смиренную услугу не считал себя достойным оказать своему Хозяину, Христу. Поистине, где преизбыточествовала благодать, там и смирение преумножилось.

В законе благодати кто не удивится величайшему смирению блаженного и всехвального апостола Павла, сосуда избранного (см.: Деян. 9: 15), потрудившегося более всех апостолов и восхищенного до третьего неба (см.: 2 Кор. 12: 2–3)? Ибо после столь великих видений мы видим его смиряющимся и говорящим: я меньше всех апостолов и недостоин называться апостолом (ср.: 1 Кор. 15: 9). В другой раз он назвал себя непотребной грязью: я сделался сором для мира (ср.: 1 Кор. 4: 13), а в третий сказал: Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый (1 Тим. 1: 15). Видишь, брат Иоанн, насколько великий Павел по мудрости своей и трудам был выше других апостолов, настолько глубже он был по смирению ума.
Архимандрит Клеопа (Илие)
Перевела с румынского Зинаида Пейкова

11 января 2011 года

[1] Ср.: Прп. Иоанн, игумен Синайский. Лествица. Слово 25. § 31. С. 168.

http://www.pravoslavie.ru/put/43999.htm